— Ну скоро уже?.. — как ребенок нудил Щербак. — Когда мы уже, блин, приедем?..

— Скоро.

Конечно, Николаю теперь только брюзжать и остается. Всех остальных, кроме Макса, единственного футбольного нефаната, Денис отправил в отпуск, как обещал. Они сейчас сидят себе в родных московских квартирах, пьют утренний кофе и ждут трансляции Россия — Тунис. А Щербаку выпал жребий ехать в Снежинск — он, Филя Агеев, Головач и Демидыч натуральным образом бросали жребий, — и досталось ему, бедному, разделить участь шефа: костерить фортуну и надеяться, что дело окажется плевым.

Около 8 утра

Гостиница «Полет», в которой Игорь рекомендовал остановиться в своем письме, оказалась мрачным шестиэтажным монументом сталинской архитектуры с министерским крыльцом, колоннами, лепниной по карнизам и непомерно высоким первым этажом. На шестом монтировали новые зеркальные окна и кондиционеры.

Чуть в стороне от парадного входа размещалась обнесенная решетчатым заборчиком стоянка, почти все места на ней были заняты. У въезда, перегороженного обычной веревкой с привязанными красными тряпочками, переругивались совсем желторотый, лет четырнадцати, парковщик и толстенький мужичок, водитель белой «Волги».

— Дело в принципе, а не в пятнадцати рублях! — возмущался толстый. — Это безобразие! Я на десять минут приехал, с какой стати должен платить за целый час!

— Не нравится — паркуйтесь в другом месте, — безразлично пожимал плечами мальчишка.

— И припаркуюсь!

— Пожалуйста!

— И припаркуюсь! Совсем обнаглели! — Мужичок резко газанул, и «Волга» качнулась назад, чуть не влипнув в передний бампер джипа: Денис опрометчиво встал слишком близко. Но толстый, даже не взглянув в их сторону, развернулся и проехал мимо, продолжая ругаться: —Идиотизм какой-то! Безобразие! Безобразие форменное!